- Пошел к черту.

В ушах у меня зазвенело от новой затрещины. Теперь я почувствовала вкус крови.

- Еще раз спрашиваю: на кого работаешь?

Сплюнув кровь, я дерзко взглянула ему в глаза.

- Ни на кого, засранец!

Он удивленно уставился на меня, потом качнулся на каблуках и заржал так, что у меня в ушах зазвенело. Овладев собой, он нагнулся к самому моему лицу. На свету блеснули клыки.

- Я знаю, что ты врешь.

Он шепнул это мне в лицо и склонился ниже, скользнул губами по горлу. Я держалась прямо и мечтала только, чтобы у меня хватило сил не молить о пощаде.

Я кожей чувствовала его холодное дыхание.

- Я наверняка знаю, что ты врешь, - продолжал он, - потому что вчера наблюдал за тем типом. И видел, как он вышел с той самой рыжей девчонкой, которая до того отиралась вокруг меня. Я пошел следом, думал поймать его, пока он занят другим. И видел, как ты воткнула ему в сердце кол - и какой кол! - Он с торжеством сунул мне под нос мое усовершенствованное оружие. - Снаружи дерево, внутри серебро. Да уж, это «сделано в Америке»! Куда там Девону! И это еще не все. Ты сунула его в багажник, отвезла к своему грузовичку, а там отрубила голову и зарыла отдельно от тела. И отправилась домой, весело насвистывая. Как ты умудрилась это проделать, дьявол тебя побери? Ни на кого не работаешь? Тогда почему, стоит мне принюхаться… - он почти ткнулся носом мне в ключицу и глубоко втянул воздух, - я чувствую не только человечий запах? Пахнет вампиром - слабо, но ошибиться невозможно. Значит, у тебя есть босс. Подкармливает тебя своей кровью, да? Ты становишься сильнее и проворнее, но все равно остаешься всего лишь человеком. Мы, бедные вампиры, не замечаем угрозы. Видим только… еду.

Он пальцем прижал дергающуюся жилку у меня на горле.

- Ну, последний раз, пока я еще не забыл о хороших манерах, - кто твой босс?

Я смотрела на него, понимая, что его лицо - последнее, что я вижу. Я отбросила нахлынувшую горечь. Жаловаться не приходится. Быть может, мне все-таки удалось сделать мир немножечко лучше. О большем и просить не приходится, и я вполне могу перед смертью сказать своему палачу правду.